21. Женский бокс

    Варварин ответил не сразу. Минуты три он механически болтал ложечкой внутри кружки с кофе, а потом спросил:

— Это окончательное решение? Время на подумать не возьмёшь?

— Я думаю уже несколько часов об этом. И выходов тут всего два. Или всем договориться и успокоиться — или разъехаться и бросить это дело. Весь завод, всю эту романтическую утопию, так сказать,— сухо ответил Вулканов.— Знаешь, Пётр, я честно скажу. Сначала я тебе не верил. Везде подвох искал. Всё выглядело слишком подозрительно. Расчет буржуйско-капиталистический. А потом, когда мы Дениса вызволяли, всё поменялось. Поверил, что ты искренне во всё это веришь. Действительно хочешь людям жизнь изменить. А теперь вот опять сильно сомневаюсь. Может, то было просто минутное наваждение?

    Варварин сделал большой глоток кофе и внимательно посмотрел в глаза инженеру. Казалось, они стали играть в старинную детскую игру «гляделки». Проигрывает тот, кто первым не выдержит и отведёт взгляд. Директор не стал держать дальше драматическую паузу и заговорил до того, как выявился победитель в игре:

— Я серьёзно хочу построить завод и сохранить Геваровку. Это, так сказать, жизненная цель, и для её достижения придется чем-то пожертвовать. Нельзя допустить серьёзных конфликтов внутри коллектива. У нас огромная куча внешних проблем, чтобы ещё и допускать внутренние. Теперь и время работает против нас: после взятия кредитов мы уже не можем медленно развиваться в стиле маленькой мастерской по ремонту тяпок. Или всё сделать быстро, или само загнётся.

— Конфликтов избежать нельзя, и чем больше коллектив — тем чаще они будут случаться! — хлопнув ладонью по столу, перебил его Вулканов.— Но ты пытаешься решить конфликт радикально, даже не стараясь договориться. Я так не могу. Это не по-человечески — так с Никой поступить. Если будешь так и дальше, мне проще сразу уйти.

— Я поговорил с Розой. Ты рассказал о поведении
 Ники. Моего опыта хватит, чтобы понять: добром это не кончится. Моё решение — это меньшее из зол.

— А на работу завода без инженера у тебя хватит опыта? Давай отбросим личное — чистый прагматизм! Нам уже сейчас ещё минимум два специалиста уровня Ники нужны для развития. У тебя службы технического контроля ещё нет как явления, о документации я вообще не говорю. Хотя ладно, проблема не в этом. Дело в противоречии. Ты в самом начале говорил одно, а теперь другое. Ты говорил про второй шанс. Сначала дал его, а теперь назад забираешь. В таком случае я и свой шанс, пожалуй, назад верну.

— Как ты представляешь это — договориться? — нахмурился Варварин.— Сделать вид, что ничего не было, и больше Дениса дежурить не пускать? Пожали друг другу руки и по углам разошлись? С твоих слов, Ника буквально убить кочергой пыталась. И как ты это теперь урегулировать хочешь? Устроить женский бой в грязи, с Денисом в качестве трофея?

— Я не знаю, но обязательно надо со всеми поговорить. Думаю, мы сможем найти компромисс. По-другому никак не получится. Давай ты поговоришь с Никой, только осторожно, а я пойду с Денисом пообщаюсь. Очень хочу поговорить с ним без Розы. Ты, я так понял, с ними обоими сразу говорил?

— Ну, в общем,— да, так получилось. Разговоры — это, конечно, хорошо, но у нас горят сроки. Когда ты собрался эти беседы устраивать? А с бороной, с испытаниями как? Есть шанс внести изменения, которые позволят получить сертификат безопасности на борону?

— Вообще есть, но это сейчас не так важно.

— Как не важно? От этого следующий кредит зависит. Очень важно закрыть первый как можно раньше и расширяться дальше. Для этого надо машины на выставку и…— засуетился Варварин.

— Мы опять вернулись к тому же. Люди для завода — или завод для людей? Вспомни свою же книжку, которую ты мне подарил. Про семьдесят два градуса ниже нуля. Там весь санно-гусеничный поезд вернулся из-за одного отставшего. Хотя задержка и возврат грозила гибелью всей экспедиции. Но они вернулись. Потому что каждый человек важен. Надо постараться сохранить всех. По логике, честно говоря, надо выгнать Дениса, это из-за его блядства конфликт возник на ровном месте. Но даже с ним я сначала хочу поговорить и во всём разобраться.

— Если я его выгоню, Роза, может, тоже… А без неё будет очень тяжело,— вздохнул Варварин.— Ты пойми: наше положение очень шаткое. Человека с улицы так просто главбухом не возьмёшь.

— Инженера — тем более. Без новых машин бухгалтеру считать нечего будет. Что мы кислое с твёрдым сравниваем? Поговори с Никой.     Обязательно нужно всех собрать спокойно за одним столом. А испытания никуда не денутся. Там борона может стоять сколь угодно долго на станции, пока мы сами не заберём. Как устранить — я уже придумал, нужно только детали необходимые подготовить. Там на полдня делов. Подумай, что Нике сказать, чтобы она осталась. А я пошёл с Денисом пообщаюсь, есть к нему пара вопросов.

— Хорошо, уговорил, давай попробуем. Сомневаюсь, что получится, но всё-таки…— кивнул директор.

— Тогда позвони сразу Николаю Петровичу. Скажи — на сегодня для всех выходной. Пусть зря «Газель» не гоняет.

— Но зачем? И почему ты это вдруг решаешь? — скривился Варварин.— Тут пока ещё я директор.

— Потому что надо уладить ситуацию, не вынося сор из избы. Пусть народ отдохнёт пока. А то сейчас будет куча лишних разговоров, пока мы с этим разбираемся. Сегодня точно всем причастным не до работы будет. Да и тебе тоже.

— Ну уж нет, текущую работу нельзя останавливать! — грозно произнёс Варварин, поднявшись из-за стола.— Пусть делают детали, как намечено. Не надо тут всё крушить из-за личных переживаний. Для простоев ещё будут серьезные причины. Пусть люди деньги зарабатывают. Если сам переживаешь — других не впутывай. Есть всё-таки пределы…

— Ладно, как скажешь, ты начальник,— махнул рукой Вулканов.— Но пусть он тогда сам следит тщательно за качеством деталей. Потому как ни меня, ни Ники сегодня точно на производстве не предвидится.

— Разберусь,— сердито буркнул Варварин.— Иди давай, миротворец.

    Когда инженера добрался до дома Розы, на стук дверь открыл Денис. Вулканов кивнул на дорогу и предложил:

— Пошли, Дон Жуан, прогуляемся. Разговор серьёзный есть.

— Хорошо, я только оденусь.

— Давай-давай.

    Они прошагали молча почти до самой центральной площади. Инженер надеялся, что сварщик начнет бесёду первым, но тот шёл, потупив взгляд, и тогда Вулканов не выдержал:

— Ну рассказывай, как ты умудрился такого наворотить? Неужели сначала нельзя было поговорить по-человечески? Объяснить, что нужно расстаться, а не устраивать эти прятки?

— Я не знаю, как объяснить. Я не мог… Очень жалко её было. Но, с другой стороны, блин, даже не знаю, как сказать. Ну очень тяжело, в общем. Ника сама виновата. Она слишком… не знаю, как сказать, самоуверенная, что ли. Или правильная такая, типа вот она знает, как правильно, а все другие — нет,— глядя себе под ноги, рассказывал Денис.— Я с ней уже не мог это выдержать.

— Ну это у всех людей так: каждый считает, что он прав,— покачал головой Вулканов.— Ошибки никто признавать не любит. Ты понимаешь, что совершил огромную подлость?

— Понимаю.

— И что ты предполагаешь делать? — замедлив шаг, спросил инженер.— Ты понимаешь, что она ночью могла руки на себя наложить?

— Ну нет, Ника не такая. Она бы никогда такое не сделала,— резко поднял глаза Денис.— Она сама виновата. Все последние дни у неё только работа на уме. Я к ней и так и сяк. А ей — по фигу. Ты со своими чертежами для неё важнее меня. Я к ней ночью прижмусь, а она «ой, я устала, дай поспать». А я что, железный? Мне же хочется, ну это... Нахрен такая жизнь? Я что, дрочить под одеялом должен?

— Так ты признаёшь, что в этой ситуации думал головкой, а не головой? — криво усмехнулся Вулканов.— Ну и кто ты после этого?

— Нет, не только,— снова потупил взгляд Денис.— Понимаешь, Роза — она другая совсем. Она заботливая, такая нежная. Не в смысле секса, а вообще. Я даже когда просто у неё в гостях. Ну вот даже с Марком, когда играли. Она и чаю принесёт. И рядом сядет. То мне, то ему подсказывает. А потом печеньем угощала. Я даже не могу объяснить. Мне даже не трахаться, а вот просто с ней рядом сидеть и разговаривать хорошо. Лежать, на колени голову положив, и слушать, что она рассказывает, всегда разное интересное. Ника в последнее время только командует. «Сделай так». «Сделай это»… Не хочет поговорить, выслушать там моё мнение, например. Слова ласкового не дождёшься. А Роза объясняет спокойно и обстоятельно. Вот даже там за культуру. Я не понимал раньше; вернее, даже не знал, почему вилку надо в левой руке за столом держать, а в правой — нож. Блин, дурацкий пример, но ты понял, короче.

— А кто первый начал, ты или Роза?

— Я. Чем-то она зацепила меня, даже не могу объяснить. На учительницу русского мою похожа. Она ещё классухой у нас была, Анастасия Владимировна. Я тогда малой ещё был, но всегда мне хотелось, ну с училкой, после уроков, ну, в общем, трахнуть её прямо на столе. Даже мечта была. А Роза внешне — ну чисто она, только моложе, а хотя по тем годам — наверное, столько же, да. Как-то меня в восьмом классе после уроков оставила, изложение переписывать. У доски нагнулась мел упавший поднять, юбка натянулась. А я из-за парты встать боюсь — брюки торчком. До сих пор помню.

— Хм, всё это, конечно, хорошо, все воспоминания,— задумчиво глядя на пасмурное небо, проговорил Вулканов.— Но я не понимаю, о чём Роза думала. Как на это согласилась?

— Да ну не знаю. Как-то само собой. Раз вечером я уходил, засиделся с Марком, он уже спать пошёл, а я миссию хотел пройти. Там на время трассу, короче, надо, ну типа сохраняться нельзя, а запороть обидно.

— Я в этом не понимаю.

— Да не важно!.. В общем, Роза меня провожала, чтобы дверь закрыть, уже за полночь. И я тут не удержался. Обнял её и поцеловал в прихожей. Она меня тогда выгнала. И сказала, чтобы я не смел такое делать. А я прямо спать не мог, так её хотелось, к вам в офис прям не заходи. А в гостях, когда она в халатике,— так вообще. А потом уже мы когда за деталями поехали в Кастрогорск. Ну я за деталями, а она там — в банк. Ну мы на обратном пути, прямо в «Газели» и это… Ну тогда в машине не выдержал. Едем ещё, а я ей руку на коленку и под юбку между ног. Сам на дорогу смотрю, жду, когда по морде прилетит. Но всё ничего, минут пять едем. А она вбок в окно смотрит. Типа как ни в чём не бывало. Я выше, не глядя, прям наощупь. Чувствую — мокро совсем, трусики тоненькие. Тут я, конечно, поворотник — бах, и в посадку свернул. Она,— веришь, нет,— как тигрица на меня бросилась. Тут такого с Никой никогда не было. Да и до неё тоже. Она в сексе безбашенная вообще.

— Избавь, пожалуйста, от подробностей,— поморщился Вулканов.— Главную суть я уловил.

— Ну ты же как мужик меня понимаешь? — слабо ухмыльнулся Денис.— Бывают в жизни такие моменты, когда вообще просто не остановиться. Ты вот можешь прекратить, когда рядом женщина, которая так тебя хочет — аж воздух пахнет. И ты сам хочешь так, что кажется — яйца прям вот-вот разорвёт.

— Не знаю, такого со мной никогда не случалось,— сухо ответил инженер.— Что дальше было?

— А дальше уже понеслось. Мы каждую минуту пользовались, когда могли. Все мои дежурства, ну и так…

— А когда ты собирался сказать об этом Нике?

— Не знаю, хотел выждать момент. Старался поменьше общаться, чтобы она сама поняла, что ну типа заканчивается всё. Как бы увеличить дистанцию. Чтобы, короче, не резко. А ей, наоборот,— норм, если я типа не пристаю. Она вся в работе или спит. Даже жрать толком не готовила. Такая говорит — завари «дошик», у тебя что, рук нет? Нормально, да? Роза вообще думала, что у тебя с ней это… Ну не только чертежи, с Никой, короче…

— Подожди-подожди… А Ника тебе что-то об этом говорила?

— Не, вообще никогда. Но то, что ты круто там всё придумываешь, чертишь и просчитываешь — это вообще, блин, без перерыва, как попугай. А оно, знаешь, вроде так нормально, но на нервы действует, когда про другого мужика всё время, какой он классный, крутой и замечательный. Но я это, нормально, в общем, я-то уже понимаю, что с Розой хочу. Если теперь можно будет не прятаться, то вообще класс. Но я не знаю даже, как это Марку объяснить.

— Вот-вот, мы ещё и про это забыли.

— Думаю, тут Роза должна как-то. Она считала, что у Ники само это, ну в общем… пройдёт…

— Не понял, что ты имеешь в виду.

— Она, короче, сказала, ты, в общем… только не обижайся, Алексей.

— На что не обижайся?

— Короче, Роза сидела когда с вами в офисе, она же не один раз… Короче, смотрела, как вы с Никой работаете, как она на тебя смотрит. И сказала мне — ты подожди немного, Ника сама к Ву… к Алексею уйдёт. Она смотрит на него влюблёнными глазами, это типа так просто не закончится. Подожди, пока созреет, и само типа всё образуется. Ну вот мы и ждали, пока это… вы там, значит, сами.

    Вулканов замер. Хороша бухгалтер, мастер постельных интриг! Всё рассчитала и решила за других. Следовательно, Ника должна к нему была уйти со временем. А он, значит, и не заметил. И Нику об этом никто не спросил. Похоже на старую комедию с Олегом Далем. Там все изменяли друг другу. Песенка ещё про Купидона, как она там называлась… О, «Не может быть!». Подходящее название для текущей ситуации. Интересно, Ника кому-нибудь рассказывала о той ночи? Нет, конечно, не распространялась. Однако Роза хороша!.. Что-то такое увидела, чего и сам не заметил. Вот, оказывается, чего они ждали. Смешно даже… Но у самого вчера такая мысль. Но нет, Ника теперь никогда… она искренне по этому придурку убивалась. Любовь — зла, а этот хмырь не понимает. Молодой ещё, совсем молодой. Но что теперь? — если когда все за столом соберутся, всплывёт разговор с Варвариным, получится — Роза права была. Сам, получается, планы на Нику имел. Может, подумают, что специально её потащил в офис ночью, чтобы удачно всё получилось. Глупость какая, идиотская ситуация. Тут бы не комедию ломать, а правда работой заняться. Что теперь делать? — позвонить Варварину и попросить не говорить Нике о том, как сам час назад за неё вступился.     Так тут Денис рядом, нехорошо получится. Позвонить позже — так можно не успеть. На что рассчитывал, просто сочувствие или нет. Случайно она про любовь спрашивала — или права Роза?

    Да нет, так просто не бывает. Опять размечтался, старый дурак. Больше двадцати лет разницы. Интересно, а у Розы с Денисом сколько? Двенадцать, тринадцать? С очень большой натяжкой годится в матери. Да нет, всё-таки не годится. Неужели никого лучше найти не могла? Он же ноль как собеседник. Тачки в лучшем случае на уме. Мамочка, да… Хотя, вот и отгадка может быть. Надо поинтересоваться.

— А ты не думал, что Роза тебе понравилась, потому что заботится о тебе, как мама? — проницательно глядя в глаза сварщику, спросил Вулканов.— Может тебе именно материнского тепла не хватало?

Денис замер, словно поражённый этой мыслью, и несколько секунд молчал. Потом внимательно посмотрел на Вулканова и сказал:

— Да я как-то даже не думал. С мамой-то такое не делают. Она больше как учительница, вот честно. Всегда что-то умное рассказывает и не обижается, когда я вопросы задаю. А вот Ника иной раз как заведётся!.. Типа что ты такой тупой, пойди в Интернете почитай. Я же не виноват, что в таких условиях вырос, где много чего не объясняли. А Роза не крысится, если надо — всё понятно объяснит.

— Ладно, извини за вопрос, давай к делу. Ты теперь вообще с Никой быть не хочешь, как я понял?

— Да, мы много сегодня ночью говорили с Розой. Я в долгий ящик не хочу откладывать. По-серьёзному хочу на ней жениться и Марка усыновить. Я не знаю, как лучше. Наверное, лучше мне к ней переехать. Так вещей меньше.

— А как Ника? Ты же видел, как она вчера это восприняла?

— Ну ничего, Роза говорит — успокоится. У неё вообще раньше такое случалось. Ну не прям такое, конечно, но что вот сильно злилась, орала на меня — было такое. Я честно не знаю, как с ней теперь. Думал, как раз к Розе уйти и не встречаться какое-то время.

— Как не встречаться, мы же все вместе работаем.

— Ну в офис не заходить или как-нибудь так.

— А Роза как? Тоже заходить не будет? Её стол напротив Ники.

— Я не знаю! — резко ответил Денис.— Я только знаю, что хочу быть с Розой. Мне она очень нравится, и я не хочу её потерять. Я хочу быть Марку как отец. И ещё хочу, чтобы Роза мне родила дочку и сына. Я не маленький, понимаю всё, что возраст, что будет сложно. Потому не хочу время терять. У нас с Розой всё получится. А Ника сама виновата. Если бы она хотела со мной сохранить отношения — то слушала бы, что я ей говорю. А у неё только работа на уме и машины твои. Ты сам-то как? Не хотел с Никой замутить? Или мутил уже потихоньку?

    После этих слов очень захотелось позвонить Варварину и попросить ничего не говорить об утреннем демарше. Правда, всё очень сильно запутано. Может, и прав директор, следует для общего блага удалить центр конфликта. Нет, это подлость, откровенная подлость. Тут дело не в любви или жалости. Уже давно не думал о близости с Никой. Она ученица, помощница. Уже скорее как дочка, можно сказать. Что там Роза такого увидела? Может, просто дурила Денису голову, чтобы совесть не мучила. Хрен теперь разберёшь. Как это всё устаканить теперь? Ладно, нечего от своих слов отказываться. Сказал уеду — значит, так и есть. Как там у Экзюпери: «Мы в ответе за тех, кого приручили»… Но всё равно позвонить надо. Узнать, о чём там Варварин с Никой договорились.

    Директор взял трубку не сразу. В динамике отчётливо был слышен шум работающего двигателя. Куда это он едет, договаривались же дома быть, чтобы все собрались поговорить. Что он там себе уже надумал? Неужели решил по-своему Нику тайком увезти?

— Алё, ты где? Уже поговорил с Никой? Что там за шум?

— Да, я с ней сейчас еду в Кастрогорск.

— Но зачем? Мы же договорились, что…

— Успокойся. Мы едем заказывать новый протез. Вечером привезу её назад. Будет разговор, как ты предлагал.

— А что она говорит?

— Ещё разговариваем. Давай, мне за рулём неудобно. Вернусь — обсудим.

— Ладно, хорошо.

    Вулканов убрал телефон в карман, посмотрел на Дениса и произнёс:

— Не получится держать дистанцию. Помнишь, Роза сказала: мы все в одной лодке. Сейчас Ника с Петром уехали, но к вечеру вернутся, тогда все вместе соберёмся и поговорим. И чтобы ты там себе не думал или Роза не строила дедукцию, скажу сразу: между мной и Никой ничего такого не было. Она — моя ученица, мой помощник, и всё. Между нами строго деловые уважительные отношения. Понятно? Чтобы ты там такого не брякнул. И Розе скажи.

— Ладно,— кивнул сварщик.— Раз ты так хочешь, ничего не скажу. Но, знаешь, Роза же не по тебе судила. Она на Нику смотрела. И я тоже заметил, как она про тебя говорила, когда вечером возвращалась. Она в людях хорошо разбирается. Ты что хочешь думай, но дыма без огня…

— Хватит! — резко рявкнул Вулканов.— Нечего мной свою подлость оправдывать. Это был отвратительный поступок. Что с твоей стороны, что с Розиной. Вы должны просить у Ники прощения и надеяться, что она согласится дальше жить и работать тут. Ты меня понял?

— Да, понял,— тут же снова опустил глаза Денис.— Мне правда её жалко. Я не хотел, чтобы все так вышло.

— Вот только не думай ей про жалость ляпнуть. Так ещё больнее получится.

— Это я знаю, она даже при намёке на жалость может в нос зарядить. Хотя я знаю, что внутри ей жалости хочется. Только она боится об этом говорить.

— Не твоё дело, у кого там что внутри творится. Давай дуй домой, переоденься — и на работу. Катки дальше надо варить, выходной день никто не объявлял. И, кстати, в офисе теперь ремонт нужен. Стёкол нет, придется теперь окно фанерой заделывать. Это тоже сегодня на тебе.

— Да-да, конечно.

    Вулканов и сам отправился на завод. Работа — лучший способ отвлечься от тяжёлых мыслей, а проблема неустойчивой бороны так и осталась нерешённой.

    Когда он добрался до офиса, Николай Петрович уже прибрал осколки стекла внутри и занавесил окно куском брезента. Вопросов не задавал, наверняка поговорил по телефону с Варвариным.

    Вулканов коротко поздоровался и отправил Николая Петровича следить за рабочими на станках. Сам же взялся разбирать Никины чертежи в поисках удлинительных проставок для колес бороны. Спустя полчаса он нашел нужный чертёж. Он был выполнен очень удачно, но инженер всё равно ещё раз досконально перепроверил. Девушка не ошиблась: в такой конфигурации машина опрокидываться не должна. Но одно дело трехмёрная модель, а жизнь — совсем другое. Пока не попробуешь — не узнаешь, надо сделать в металле и ехать испытывать.

    Вулканов сам встал к токарному станку вытачивать нужные детали по Никиным чертежам. Отстранённый от работы Семен топтался рядом, поглядывая через плечо. Вулканов чувствовал, что его подмывает спросить про разбитые стекла и отсутствие на работе Дениса, но он не решался поинтересоваться. Наверняка у Петровича уже спрашивал, а тот его одёрнул или что-то вроде того. Не разберёшь теперь. Однако и в самом деле: где это Денис шляется. Уже больше часа прошло. Наверняка с Розой решают, что и как. До сих пор всё это очень странно. Ладно просто секс, можно понять. Этого всем хочется, но вот свадьба… Что она нашла в этом обалдуе деревенском, совсем непонятно. Неужели уже боится в старых девах остаться. Но выглядит роскошно, странно это всё, почему она позарилась на такого. С ним-то понятно: готов трахнуть всё, что движется, но она казалась мудрой женщиной.

    Денис объявился спустя полчаса. Первым делом он заколотил фанерой разбитое окно в офисе, а потом взялся вместе с Юрой за привычную сборку катков из заготовленных деталей. Семён поспешил к нему с расспросами, и Вулканов расслышал обрывок разговора:

— Да лезли гады какие-то. Или собирались залезть, вернее. Я вскочил, когда окно высадили. Хотел сирену включить. А тут Черныш лай поднял и погнал кого-то вон там, по кустам за забором. Ну я смотрю — нету никого. Не стал включать. Позвонил вон Алексею Владимировичу, он пришёл, посмотрел, но никого мы больше не видели.

— Хм, видать, хулиганы какие-то или пьянь,— резюмировал Семён.— Ну ничё, бывает. Надо бы ещё пару псов завести, чтоб никому неповадно было.

    Хм, молодец Денис, удачную версию придумал. Надо было тщательнее обговорить эти детали, чтобы складно всё получалось, но ничего, и так сойдёт. Слишком на эмоциях, совсем об этом не подумал. Выбила из колеи ситуация. Это уже не «Санта-Барбара», это уже телешоу, как там его… «Дом-2». Пары собираются, разбираются и прочая ерунда. Переключал пару раз в телевизоре — такая муть, аж чуть не стошнило. Серега в автосервисе вечно включал на перерыве. С женой смотрит, говорит — вроде нравится. Как это тогда отвратительно было, бесконечное перемывание личной жизни по телевизору. А теперь вот сам оказался. «Построй свой завод». получается. Ох, что за бред в голове!..

Сделав детали, Вулканов забрал их в офис и, завернув в старые чертежи, сложил на полу у стола. По-хорошему завтра надо ехать на испытательную станцию и перебирать борону. Но сначала нужно с личным решить. Собрался было позвонить Варварину, но удержался. Действительно, что-то чересчур распереживался. Надо спокойнее быть и на работе сосредоточиться. А вечером уже решать вопрос всем вместе.

    Он завозился над чертежами новой шлейф-бороны и даже забыл про обед. Денис ушёл раньше, и Вулканов появился на собрании в доме Варварина последним.

    Денис и Роза уже сидели за столом в гостиной, а Ника с хозяином были на втором этаже. Когда инженер вошёл в комнату, Роза подошла к лестнице и крикнула:

— Спускайтесь, Алексей тут.

    Они сошли вместе, Ника без протеза держалась за перила и плечо Варварина. Она была с опухшими красными глазами — очевидно, что ещё не так давно снова плакала, но сейчас старалась казаться строгой и гордой. Получалось не слишком.

Они сели по разные стороны стола. Роза с Денисом с одной, Варварин с Никой — напротив. Вулканов поневоле оказался своеобразным судьей в середине. Даже не судьей — скорее парторгом на партсобрании.

    Несколько секунд все молча сверлили друг друга взглядами, а потом первым заговорил Варварин:

— Дорогие дру… кхм, коллеги. Между нами тут произошла известная вам неприятность. Давайте сейчас обойдёмся без оскорблений и разбирательства в причинах. Что произошло — то произошло. Давайте теперь решим, как нам жить и работать дальше. Понятно, что просто так это не про… не пережить, но давайте без излишних эмоций. Попробуем спокойно и рационально подойти к вопросу. Как говорила уже Роза, мы все тут в одной лодке, и каждому особо некуда идти. Так что нужно будет договариваться. Какие будут мысли по этому поводу?

— Позвольте мне сказать,— поднялся со своего места Вулканов.— Мне кажется — сейчас Денис, а потом и Роза должны просить у Ники прощения за ложь, за подлость и предательство. Мы за последние месяцы стали уже как одна семья, и в этом отношении особенно страшно то, что произошло. Я не осуждаю вас за возникшие чувства, это такая вещь, которую иной раз невозможно контролировать. Но вот ложь и предательство никак нельзя было допускать. Мы сейчас должны быть друг с другом полностью откровенны. Полностью высказать, что у каждого на душе, вот как есть. Раз уж мы тут все стали так близки, то не должны врать друг другу, правда? В этом ваша главная вина. И без того, чтобы её признать и просить прощения, никакого совместного дальше быть не может. Ну это я так считаю, вот что и хотел сказать.

    За столом на пару минут снова сгустилось молчание. Вулканов опустился на свой стул, не сводя глаз с Розы и Дениса. Сейчас должна первой высказаться Роза. По всей логике вещей. Ника тоже вцепилась в неё взглядом — гневными, яростным, кажется, вот-вот прожжёт. А у той что-то не видно смущения с раскаянием. Кажется, вот-вот мелькнёт улыбка на сомкнутых губах. Очень внимательно смотрит на Нику и взгляд не отводит. Интересно получается…

    Не выдержав напряжения, первым поднялся Денис:

— Прости меня, пожалуйста, Ника. Я должен был сказать тебе раньше. Ты очень хорошая девушка, мне было очень приятно с тобой. Но сейчас я чувствую, что не могу сделать тебя счастливой. И чем дальше — тем будет только хуже ситуация. Я не хочу дальше причинять тебе боль и делать несчастной. Прости, пожалуйста, меня за эту измену. Я вынужден… нет, я уверен…— парень коротко оглянулся на Розу, словно она должна подсказать слова забытой речи.— Мы должны расстаться. Так будет лучше для всех. Я ещё раз прошу прощения. Сегодня заберу вещи и перееду к Розе. Ты можешь оставить себе из нашего там общего… Ну, короче, всё — твоё, кроме моей одежды. Ну то есть то, что ты считаешь нужным, в общем, да.

    Вулканов внимательно следил за парнем. Хм, кажется, он даже репетировал, но всё равно получилось очень криво. Ладно, пусть хоть так, похоже, что искренне. Только вот Ника это вряд ли примет. Кажется, покраснела и даже вроде не видит Дениса. Во всяком случае с Розы не сводит глаз. Никакого прощения не заметно. Кажется, или расплачется, или кинется выцарапывать глаза. Варварин вон тоже это почувствовал, весь напрягся, чтобы броситься, схватить и не допустить рукоприкладства.

    Денис по-прежнему стоял у стола и смотрел то на Нику, то на Розу. Потом взгляд остановился на бухгалтерше. Он явно ждал, что теперь она скажет. Должны же они были о чём-то договариваться?

    Роза продержалась ещё минуту, а потом поднялась со своего места и двинулась вокруг стола, приближаясь к Нике со стороны Вулканова. Варварин привстал со своего места, подался вперёд, опираясь ладонью на стол, явно собрался положить руку Нике на плечо, но замер, не закончив движение.

    Роза вдруг остановилась и, помедлив секунду, опустилась перед Никой на колени. Так резко, что, кажется, раздался треск шва её узкой юбки. Бухгалтер не обратила внимания на это и замерла перед девушкой, опустив глаза.

— Я прошу у тебя прощения,— начала она негромко.— Я понимаю, как это больно. Я сама была в такой ситуации. И почти каждая женщина бывает. Поверь мне: лучше раньше, чем позже. Даже если бы я отказала Денису, это ничего не поменяло бы. Если мужчина ищет, с кем изменить, он обязательно найдёт. Это значит, что он просто не твой мужчина. Или был твоим, но перестал. С этим уже ничего не поделаешь. Тут надо только простить и отпустить. Если хочешь выпустить злость — пожалуйста, ударь меня. Но я прошу тебя не выносить свою злость на работу. Петр, Алексей и все остальные не виноваты в том, что произошло. Я очень прошу: отпусти Дениса и сделай так, чтобы остаться с ним друзьями. Так тебе будет гораздо лучше. Хочешь ненавидеть — ненавидь меня. Можешь никогда со мной не разговаривать. Но я повторюсь: остальные ни в чём не виноваты. Это просто жизнь. Мы не хозяева своим чувствам. Ни ты, ни я, ни Денис. Никто сердцу приказывать не может. Мы можем только это принять и…

    Звонкая пощёчина оборвала её речь на полуслове. Варварин бросился вперёд и ухватил девушку за плечо, не давая нанести следующий удар, но Ника извернулась и ударила снова, теперь хлёстким кулаком, по касательной задев губу соперницы так, что та стала быстро распухать.

— Никогда, ссука! Никогда я вас не прошу! — яростно воскликнула Ника.— Ты не знаешь, что такое быть каличем! Не знаешь, как жить с постоянным жалостливым презрением. Каждый смотрит на тебя, как на досадное недоразумение. Даже сейчас ты нихрена не раскаялась, ты скривилась и в душе ржёшь надо мной. На колени она, блять, встала, как же! Ты специально всё с первого дня затеяла! Про тебя, кобель ебучий, вообще не говорю. «Надо расстаться»!.. А сказать первым что, слабо совсем? Под указку этой ведьмы только. Ты прав, бля! К лучшему! Зачем такой слизняк нужен. Давай, лижи её теперь шершавым как следует.

— Ника, пожалуйста, успокойся,— вмешался Варварин.— Мы же договорились, ты обещала, что будешь…

— Что в рожу им не плюну — уговора не было. Хр-р-р тьфу…— попыталась попасть плевком в Дениса Ника.

Снаряд не достиг цели и расплылся тёмным пятном в середине скатерти, а разгневанная девушка продолжала:

— Я обещала остаться работать, и я выполню обещание. Но я не желаю видеть ваши мерзкие рожи. Я буду работать дома и приходить на завод только если вас там не будет, ясно? Ко мне чтоб никто не заходил, кроме Алексея и директора. Никого видеть не хочу, это понятно? Такие мои условия.

— Это приемлемо,— проговорил Вулканов.— Но всё-таки, несмотря на твой гнев, я считаю, что извинения принять нужно. Они…

— Заткнись! — резко оборвала его Ника.— Я вернулась только из уважения к тебе и к Петру Алексеевичу. А ещё плюнуть в рожу очень хотелось. Я буду работать, пока не найду вариант получше. Потом уеду, ясно? Давай не теряй времени, ищи себе нового ученичка. Хочешь — дебила этого попробуй чему-нибудь научить. Посмотришь, что получится. Дайте костыль, я пойду. Всё, что нужно, я уже услышала.

— Ты всё правильно сказала,— медленно проговорила Роза, слизывая выступившую в углу рта капельку крови.— Молодец, я другого не ждала. Но раз уж Алексей призвал нас к честности, ты ничего не хочешь ему сказать? Раз уж начала — надо закончить, чтобы между всеми нами тут не осталось недомолвок. Давай будем честными до конца. Пока все собрались, расставим все точки.

— Нет, я сказала вам всем, что хотела сказать! Больше ничего! — рявкнула Ника, поднимаясь со стула.— Адьёс, блядины!

Привет! Это Ярослав, автор книги. Если ты читаешь эти строки, значит моя история чем-то интересна. Написание книг сейчас мой единственный заработок, поэтому следующие главы доступны только   

 ПРИ ПОКУПКЕ ПОЛНОЙВЕРСИИ КНИГИ 

"Завод имени Хеопса".

Я надеюсь сумма в 128 рублей за всю книгу целиком не будет тебе обременительна.
 Прошу прощения, за такое обращение, но иного выхода у меня просто нет. 
Спасибо...