19. Ночной дозор

    Рёв заводского гудка очень напугал жителей Геваровки. Контрольная проверка в середине дня вызвала настоящую панику. Некоторые жители вообще решили, что внезапно началась война. Время было как раз обеденное, и Семён как раз был в сельском магазине, зашел купить домой хлеба. Когда вернулся — рассказывал, не в силах сдержать ухмылку:

— Бабки хлеб побросали и на улицу выбежали. Одна сразу рванула в кусты, что возле Ленина, а вторая в небо смотрит, самолёты ищет, орёт, что нас бомбит Обамка черножопая. Я стою курю, чуть не обоссался со смеху.

— Да уж, понятно, надо будет потише подкрутить, а то, пожалуй, перестарались с мощностью,— покачал головой Вулканов.— А то опять народ против нас взбунтуется.

— Может, лучше локальную сигнализацию сделаем? — спросила встревоженная рассказом Роза,— чтоб только у нас тут слышно было. По радиоканалу или что-то вроде того. Какое-нибудь уведомление на телефон. Конфликт с людьми совсем не нужен.

— Нет, важен именно психологический эффект,— возразил инженер.— Ты же сама почувствовала, что тут, в офисе, было некомфортно в момент включения?

— Да не то слово, до сих пор в ушах звенит,— улыбнулась бухгалтер.

— Ну так на то и расчёт. Воровство на заводе — дело не быстрое. Не ювелирный же магазин, где разбил витрину, схватил драгоценности, и — бежать. Тут это всё грузить нужно, ворота вскрывать… А делать это под такой музыкальный фон будет очень тревожно. Так что всё нормально. Один раз проверили, теперь будем только сигнальный режим использовать. Начало и конец рабочего дня. Вот так, послушай.— Он нажал кнопку у двери, и над территорий раздался короткий гудок, словно мимо проехал поезд и посигналил на переезде.

С этого дня сигнал в восемь утра и в пять вечера стал обязательным ритуалом по будним дням. Хотя экипаж шлюпки обычно работал гораздо дольше.

    Николай Петрович довольно быстро продал надоевшую ему машину и купил потрёпанную «Газель». Машина успела хорошенько поработать в городе в качестве маршрутки. Корпус местами неслабо подгнил, так что приобрести получилось очень дёшево. Покупку загнали на территорию и за два дня довели до приличного состояния. Было видно, что машина не новая, нормально покрасить возможности не представлялось, но внутри не дуло и ездила хорошо. А что кисточкой подкрашена — да кому какое дело! Ника вообще предложила ООО «ХУФУ» на бортах нарисовать, а снизу — пирамиды, но до этого не дошло, просто цветных красок не было. Новые сотрудники были не в восторге от смены транспорта, однако возмущались не слишком. Лучше так, чем вовсе без работы оставаться.

    Варварин отказался от идеи ставить сразу мощную подстанцию с новым оборудованием. Сроки и так были уже сорваны, и пока коллектив возился с продолжением сборки катков и ремонтом «Газели», сосредоточился на поиске бэушных трансформаторов. Спустя неделю подходящие нашлись, и уже в начале апреля монтаж подстанции подошёл к концу.

    К этому времени второй цех-ангар был уже почти готов. Финальной стадией стал монтаж задней стены. Его откладывали до последнего, чтобы удобнее было привезти и установить гильотину и сверлильный станок, до последнего квартировавшие во дворе у директора. Поставили на новом месте и на следующий день торжественно включили рубильник.

    Варварин первым нажал педаль пресса эксцентрика, и штамп громыхнул по подставке. Новый цех заработал.

    Вулканов стоял рядом, испытывая противоречивые чувства. Именно такой, стотонный, пресс когда-то по нелепой случайности убил Колю. Такой же резкий звук удара, звон металла о металл. Короткий, отрывистый и страшный. Уже давно его не слышал. С тех пор как закрылся завод. И вот теперь вернулся. Звук новой жизни. Новой работы, новой надежды. Значит, выдержал удар. Можно жить дальше, жизнь не заканчивается. Что бы ни случилось. Кроме смерти. Когда смерть — это конец, пока не смерть, надо двигаться, стараться, не сдаваться.

— О чём задумался, Лекс? — неожиданно спросила Ника, на мгновение прильнув к плечу.— Ты так замер, будто что-то не так. Что-то неправильно работает?

— Нет, просто. Воспоминания нахлынули. Ничего страшного…

— О сыне?

    Надо же, помнит. Только раз об этом рассказывал, никогда не возвращались к этой теме, а тут нá тебе, сразу догадалась. Чутьё, не иначе; а может, просто память хорошая. Но не надо тут сопли распускать. Прошлому — прошлое, нам теперь будущее предназначено.

— Не важно. Ты звонила подрядчикам? Когда нам штампы привезут? Теперь уже очень важно быстрее начать делать лапы. А ещё с печами накаливания мы сможем зубья для борон ковать. Это огромный плюс, не нужно готовые секции покупать. Теперь мы сможем делать машину почти полностью самостоятельно. Кроме колёс и подшипников разве что.

— Звонила, завтра будут готовы. Я с Денисом поеду забирать на «Газели». Лично проверю, чтобы всё было правильно.

— Подожди, а разве Денис завтра не дежурит в ночь?

— Дежурит, но у него сон чуткий, нормально высыпается. Да и Черныш, если что, разбудит.

— Ну тогда хорошо.

    Дежурства по охране стали теперь новой обязанностью. Каждую ночь кто-то из сотрудников, живших в Геваровке, оставался ночевать в офисе рядом с тревожной кнопкой. Само помещение офиса заметно укрепили. Поставили изнутри надёжные решётки, сваренные из обрезков арматуры, оставшейся при строительстве ангара. Ещё сварили надёжную железную дверь с мощным засовом изнутри. Дежуривший сторож мог не опасаться, что до него доберутся грабители.

    Кроме этого, появился первый постоянный охранник — пёс Черныш, смесь немецкой овчарки с дворнягой, довольно крупный для своих шести месяцев. Пса привёз Кирилл, у его друга породистая сука по осени нагуляла беспородных щенят, хозяин всех утопил, а одного оставил молоко высасывать. Выбрал больше всего похожего на мать, только чёрного. Щенок перезимовал, окреп, и Кирилл выпросил его на новую работу. Теперь молодой потомок Анубиса стал хранителем завода имени фараона.

    Собакен отличался басистым лаем и смешно торчащими чуть в стороны ушками. Он сразу стал общим любимцем. Псу организовали большую будку между офисом и первым цехом. Варварин сначала хотел держать пса на привязи, но Ника и Роза в едином порыве заявили, что не допустят жестокого обращения с животным, и щенка оставили на воле.

— Смотрите: не дай бог под колеса попадёт, чтобы потом не плакали,— серьёзно предупредил директор.— И если убежит — тоже.

— Не попадёт, он у нас умненький,— весело ответила Ника и ласково погладила пса по широкому лбу.— Правда, Черныш? Ути, мой красавчик!.. Ну дай лапку!.. вот молодец, Нá вкусняшку. А теперь — другую! Ах ты лапочка!

    Пёс и правда оказался смышлёным. Не убегал за территорию завода. За неделю разобрался в своих и чужих и с громким лаем бросался на всех, кто не входил в постоянный коллектив (и не приносил разные вкусняшки). Правда, дальше громкого предупреждения дело пока не заходило. Кусать никого Черныш не пытался, а если нарушитель не пугался звонкого лая, пёс предпочитал на всякий случай отступить.

Впрочем, функции мобильной сигнализации было более чем достаточно. Дежурный мог проснуться и выглянуть, оценить обстановку. А дальше — уже как получится.

    Пока ни одной серьёзной тревоги не было. Вулканов уже дежурил три раза, и за это время Черныш будил всего пару раз, однако никаких нарушителей спокойствия инженер не заметил. Он опасался выходить из офиса в темноту, и так было понятно, что масштабное воровство бесшумно не провернуть, а вот напасть на сторожа могли.

    Девушек от дежурства освободили, Николай Петрович сторожил всего пару раз, и основными охранниками стали Денис, Варварин, Семён, Юра и Вулканов. Каждый дежурил по разу в неделю, а все остальные смены брал на себя Денис, сообщивший, что ему не в тягость быть охранником. Одну ночь с ним ночевала Ника, но потом отказалась от этой затеи. Спать пришлось на полу — вдвоём на раскладушке не уместиться, а прыгать по лестнице на одной ноге в цеховой туалет так и вовсе было невозможно.

— Ничего, это временно,— успокаивал её Вулканов, когда Денис дежурил, а девушка засиживалась допоздна за чертежами.— Ну месяца два-три, максимум. Потом найдём пару надёжных людей, да возьмём работать сторожами, по графику два через два. Уже и сейчас можно было бы, просто Пётр Алексеевич немного параноит.

— Я всё понимаю, но на душе тяжело как-то,— вздохнула девушка.— Знаешь, мы с Денисом как-то застряли и не движемся. Скоро год как вместе живём. Я думала — уже, может, и предложение мне сделает. Не то чтобы я прямо детей там хочу или мне штамп в паспорте важен. Нет-нет, ты не подумай. Я с этим не спешу. У меня страх есть определённый, и со здоровьем, сам понимаешь… Новый протез никак не сделаю, тут уже гильза совсем расшаталась, я уже два чулочка поддеваю, чтоб нормально держался. Я не хочу на него давить. Но, понимаешь, всё равно какой-то он недостаточно серьёзный. Я говорю — тебе нужно высшее образование, чтобы дальше расти и развиваться. А он только угукает в ответ. Одни игры на уме. И по ночам дежурит, чтобы рубиться втихаря, я же знаю. Роза свой ноутбук в офисе оставляет, а он и пользуется.

— Понимаю, конечно, всё понимаю,— кивнул Вулканов.— Давить действительно не надо, он сам до всего дойдёт. А вот с ногой лучше не откладывать. Может, заедете, разберётесь с этим вопросом? Там же не сразу сделают, нужно заказать. Если деньги нужны — скажи Петру, изыщем резервы обязательно.

— Да, в прошлый раз недели три заняло, кажется. Дело не в деньгах, мне вообще-то бесплатный сейчас положен. Тут из-за времени больше,— ответила Ника.— Но с Денисом не успеем: это долго, а вы штампы для пресса ждёте. Ничего, я переживу. Пётр Алексеевич собирался на днях вроде машину купить себе, чтобы «Газель» везде не гонять. Вот, может, как раз купит — и с ним съезжу.

— Ну как знаешь. А с Денисом надо поласковее. Знаешь, долгие отношения — это в первую очередь терпение и понимание друг друга. Страсть, может, пройдёт со временем. Спадёт с глаз романтическая пелена. А забота с лаской останется. Так что отнесись с пониманием. Высшее образование — не главное. Многие и без него всю жизнь живут счастливо. У каждого есть свои маленькие слабости. Игры — это, может, не так уж плохо. Гораздо лучше, чем выпивка, например. Или охота с рыбалкой. Уезжают мужья, пропадают невесть где. А так всегда под боком, хоть и за компьютером.

— Да, ты прав, наверное,— вздохнула Ника.— Но всё-таки я насчёт детей. Мне кажется, он должен быть для них хорошим примером. А без образования, ты понимаешь… Кем они вырастут — непонятно.

— Дай ему время. Когда сам определится, пойдёт и отучится. Такие вещи из-под палки не делаются. А примером для детей ты и сама можешь отличным быть. Вон как у тебя чертежи и расчёты всё лучше и лучше получаются. И ошибки ты находишь очень хорошо. Если бы не ты, мы бы со штампами конкретно вляпались. Твоя внимательность много денег сэкономила, а может, и вообще завод спасла. Сейчас каждый рубль на счету, ты же знаешь.

— Спасибо, спасибо! — расцвела в улыбке Ника.— Но, пожалуйста, не надо меня перехваливать. Это правда очень приятно. Но я сама чувствую, что ещё многого не понимаю. Не могу представить до конца, как машина будет в поле работать. Складываться-раскладываться — ещё ладно, а вот непосредственно работа…

— Ну тут только практика нужна. Вот сейчас немного разделаемся с делами — и поедем по фермерам, посмотрим, как работают бороны и катки. Будем узнавать, что можно доработать, какие улучшения внести в конструкцию.

— Ой, да, кстати! Помнишь, ты просил изучить варианты закупки готовых литых ступиц под стандартные колёса, чтобы ускорить сборку. Я нашла несколько вариантов. И, знаешь, я тут подумала: а что если нам колёсную базу на шестьсот миллиметров разнести? По триста с каждой стороны сделать проставки. Не постоянно, а как опции.

— Это зачем?

— Ну для универсальной рамы. Если она будет когда-нибудь более широкой, то и колесную базу стоит увеличить. Но чтобы центральную часть рамы оставить той же, колеса можно на проставках вынести в стороны. Я предполагаю — на триста миллиметров примерно.

— Отличная мысль! Давай посмотрим,— кивнул инженер.— Наше творчество с трубой, фланцем и подшипником — это, конечно, хорошо, но серьёзные вещи так не делаются. В долгосрочной перспективе оторвётся всё к чёртовой матери. А я хочу надёжные машины делать. Чтобы не стыдно людям в глаза смотреть. Давай ты всё тщательно рассчитаешь и начертишь проставки, а я посмотрю, как это можно будет в общей концепции применить.

    Варварин действительно приобрёл через пару дней подержанную «Ниву» в довольно приличном состоянии и почти сразу укатил на ней в Москву. Вулканов, Роза и Николай Петрович образовали своеобразный триумвират, каждый занимался теперь своей частью управления заводом.

    Николай Петрович стал фактическим руководителем для всех рабочих. Он вёл учет отработанным дням и записывал количество сделанных деталей, а также учитывал всю другую выполненную работу.

Роза по-прежнему занималась всей бухгалтерией и закупками. Она была очень рада тому, что смогла переложить часть обязанностей по учёту материалов и работе с кадрами на Николая Петровича, но всё равно была занята с утра до ночи.

    Вулканову оставалась разработка и корректировка чертежей, планирование закупок материалов и контроль качества продукции. С этим поначалу возникли большие проблемы. Привезённые Никой штампы были терпимого качества, а вот сами станки,— в первую очередь прессы,— оставляли желать лучшего. Они требовали постоянного внимания и настройки. Чуть зазеваешься — и начинают получаться бракованные детали. В условиях дефицита металла каждая ошибка обходилась невероятно дорого. Пара кронштейнов не получилась — и вот пожалуйста: придётся из-за них кроить новый лист. Иначе борона не соберётся. Вулканов с грустью вспоминал благодатные советские времена. Тогда, в середине восьмидесятых, не нужно было трястись над каждой заготовкой. Многие рабочие не слишком переживали — ну брак и брак. Это на переплавку, возьмём новый лист и ещё наделаем. Подумаешь, брак! Дело житейское.

    Теперь времена изменились, реалии совершенно другие. Вулканов рассчитал, что металла должно хватить ровно на четыре двенадцатиметровые боронные сцепки. Те самые, что на новогоднем совещании решили назвать «Исидой». Первый образец уже поехал на сертификационные испытания, но даже без официальных результатов на следующие четыре уже нашлись покупатели. Один даже предоплату внёс. И вот теперь из-за пары ошибок уже образовался дефицит. Вместо четырёх только три получается! Ещё немного брака — и будет две всего! Так никуда не годится!

    Николай Петрович отнёсся к проблеме с полным пониманием. Но его опыта тут не хватало. На старой машинно-тракторной станции просто не было таких прессов, и Вулканов был единственным, кто хорошо разбирался в их ремонте и настройке. В итоге всё бросать и бежать в цех приходилось по десять раз на дню. Иногда, чтобы сэкономить нервы, инженер и вовсе не уходил, так и слонялся между станками, время от времени проверяя штангенциркулем каждую изготовленную деталь.

    Нике приходилось тяжело от такого положения вещей. Она была совсем не готова взвалить на себя всё бремя конструкторских задач, и в итоге посиделки допоздна в Варваринской гостиной продолжились. Работе по двенадцать-четырнадцать часов в день конца было не видно. Вулканов чувствовал, что Ника уже выдыхается, и стал отправлять её домой пораньше хотя бы в те дни, когда Денис не дежурил в охране. Тут был железобетонный довод, перечить которому девушка не решалась:

— Иди давай, хозяйка. Уют налаживай! А то жених твой желудок себе надорвёт пельменями да яичницей.

— Да как я готовлю, пусть лучше пельмени ест,— закрепляя протез, усмехалась Ника.— Живот целее будет. С меня повар такой себе, сам понимаешь.

— Ишь ты, умная какая. То, что с любовью приготовлено, всегда вкуснее, даже если пересолено,— назидательно продолжал Вулканов.— Иди, хотя бы отдохните вместе. Кино там посмотрите, или ещё чего-нибудь, я не знаю. Дело молодое, как говорится…

— Спасибо за совет, папочка! Ещё скажи обязательно предохраняться,— ехидно улыбнулась Ника и показала язык.— Ты тоже не засиживайся, спать вовремя ложись. У тебя такие мешки под глазами, скоро ласточки гнезда совьют.

— Не бойся, разберусь как-нибудь, иди давай.

    После возвращения Варварина, который ездил отдавать долг за станки, ситуация начала постепенно налаживаться. Поступили первые заказы на полноценный трёхкорпусный плуг с прикатывающим устройством. Вулканов уже давно его прорабатывал в чертежах и внёс уже множество улучшений. Но в металле из всей конструкции был воплощён только каток, который пользовался большим спросом. Фермеры по достоинству оценили новинку, и по сарафанному радио шла серьёзная реклама, так что появились первые клиенты из соседних районов, спешившие прикупить полезное улучшение до осени. По-хорошему можно было сконцентрировать все усилия на этой продукции, но Варварин хорошо понимал, что это дело временное, и нужно срочно расширять ассортимент.

    Недорогой модифицированный плуг был вариантом отличным, но Вулканов не оставлял идею универсальной рамы для нескольких машин под разный захват. На такую можно было навесить либо катки, либо боронные секции. Ещё одним вариантом, самым перспективным, была шлейф-борона со свободно движущимися «расчёсками» зубьев. Но эта конструкция ещё совсем не проработана. Рано за неё хвататься, тут бы плуг довести до рабочего состояния…

    С новой машиной было множество проблем. Для рабочих органов требовались мощные стойки, сделать их на существующем оборудовании не представлялось возможным. Значит, приходилось опять искать подрядчика и заказывать на стороне. Ника предложила изящное решение — закупить запасные стойки для существующих плугов других производителей. Идея, конечно, интересная, но Вулканов её отверг. Нет, нужно делать своё, максимальное оригинальное, чтобы не зависеть от конкурентов. Очень важно стараться полностью рассчитывать на свои силы, а не превращаться в купи-продай. История с заводом имени Троцкого показала наглядно: на партнёров полностью полагаться не приходится.

Вулканов потерял счёт дням. Все слились в один, наполненный чередой бесконечной работы. Несмотря на то, что станки наладили, и его постоянного внимания больше не требовалось, инженер по-прежнему не мог позволить себе взять полноценный выходной. Даже в воскресенье, когда новые сотрудники не работали и на производстве обычно оставались Денис с Юрой или Семёном, Вулканов приходил в офис возиться с чертежами. Ника не отставала, даже когда Денис ворчал и выпроваживал её отдыхать.

    Девушка так и не съездила за новым протезом и к концу дня чуть заметно прихрамывала, но каждый раз огрызалась на попытки отправить её отдыхать.

    Варварин не пытался вмешиваться в ситуацию. Он был весь поглощён поиском новых заказов и закупкой необходимых материалов, работая не меньше других. Роза подбирала разнообразные варианты, но последнее слово оставалось за директором, а уж сбыт и подавно был на нём полностью. Видя усталость инженера, он только попросил Дениса заменить его на ночных дежурствах, чтобы, будучи дома, просить Вулканова не засиживаться допоздна. Прочее было не в его силах.

    В разгар работы из органа по сертификации прислали список недочётов по сцепке борон. Она не прошла испытаний по безопасности на опрокидывание в сложенном виде. На специальный стенд закатывали сцепку и наклоняли на тридцать градусов. Верхнее колесо не должно было отрываться от платформы, а вот «Исида» на испытании норовила опрокинуться. Это было очень опасно: такую машину не разрешат транспортировать по дорогам общего пользования, весь смысл конструкции пропадёт.

    Вулканов с Никой засиделись до поздней ночи, тщательно перепроверяя все чертежи. Вроде бы всё правильно: расчеты на трёхмерной модели верны. Оставалась одна загадочная нестыковка. Секции борон весели на цепях и при реальном складывании в металле чуть смещались вбок, нарушая центровку всей конструкции. В трёхмерной модели этого не было, в этом, вероятно, и закралась ошибка — достаточная, чтобы машину не признали безопасной.

— Слушай, ну что ты так убиваешься?.. Может, просто ошибка при сборке? — вздыхала Ника, привычно опершись локтем на плечо Вулканова.— Денис чуть криво приварил, вот оно потом и вылезло. Ушко для цепи на двадцать миллиметров выше и привет.

— Нет, я всё проверял тщательно перед отправкой,— покачал головой инженер.— Лазил с альбомом чертежей и всё проверял лично. Все крепления точно на местах. Вся загвоздка в том, что я слишком трёхмерной модели доверился.

— Слушай, а помнишь — я проставки просчитывала для увеличения колёсной базы на широкой раме? — сказала Ника.— А что если их выточить и поставить на узкую? Это должно серьёзно повысить устойчивость машины.

— Точно! — хлопнул себя по лбу инженер.— Вот я старый дурак! Конечно, надо расширить колесную базу, и тогда устойчивости хватит с запасом! Даже если верхние секции чуть перекосятся на цепях, это совсем ничего страшного.

— Успокойся, ты просто очень устал,— погладила его по голове Ника.— Нужно больше спать. Давай на сегодня закончим, а завтра сделаем всё на свежую голову.

— Нет! — рявкнул Вулканов.— Надо обязательно сегодня. Завтра с утра Пётр приедет, и нужно ехать на машинно-испытательную станцию решать этот вопрос. Выточить проставки — тоже время нужно. Всё просчитать и начертить нужно сегодня, чтобы сразу рано утром точить и в обед ехать на испытания. Давай открывай,— где твои расчеты сохранены.

— Сейчас, две секунды… найду.

    Вулканов вскочил из-за стола и прошёлся по комнате. Как всё некстати!.. Уже давно надо было разобраться с испытаниями, а мы всё тянем. Варварин уже намекнул, что в конце мая пройдёт большая краевая выставка, очень важно принять в ней участие. А без сертификата туда не допустят. Нужно очень спешить.

— Вот блин! Я, кажется, не тот вариант сохранила! — воскликнула Ника и стукнула кулаком по столу.

— Как не тот?

— Ну я несколько вариантов рассматривала и сохранила тот, который для будущей рамы шлейф-бороны. А у него совсем другое крепление, помнишь? Под литые ступицы, которых у нас ещё нет.

— Вот чёрт, ну давай тогда срочно делать заново. До утра нужно обязательно успеть.

— Нет, стой. Я точно делала чертёж под самодельную ступицу. Для того варианта, который мы сейчас делаем. С расчётами делала, распечатала и подшила в папку. Хотела тебе показать, но ты был слишком занят. Ты сказал — под литую прорабатывать. Я как была, так из текущего варианта как-то переделала и сохранила. Даже не заметила, что старого не осталось. Но в папке такой вариант есть, это точно.

— Уверена?

— Сто процентов! Папка там у меня на столе, я сейчас позвоню Денису, пускай сюда принесёт.

— А как он оставит пост? Давай лучше сам сбегаю…

— Ой, ну за двадцать минут ничего не будет,— отмахнулась Ника,— Ты выдохни лучше, полежи спокойно вон на диванчике хоть минут пятнадцать. Тебе же ещё всё надо будет проверить. Давай, я уже звоню.

Вулканов послушался. Вздохнул, сделал пару коротких наклонов, размял затёкшую спину, потянулся и поплёлся к дивану. Но не успел сесть, как Ника воскликнула:

— Он трубку не берёт! Кажется, что-то случилось!

— Подожди, может, в туалет вышел…

— Нет, у него телефон всегда в кармане с собой.

— Ну или уснул просто.

— У Дениса очень чуткий сон. Я точно знаю! Стоит мне во сне пошевелиться, он сразу просыпается.

— Разрядиться мог.

— Так гудок идёт! Это очень странно. Пошли срочно проверим.

— Давай подождем пять минут.

— А если его ранили, и он кровью истекает? Эти пять минут…

— Тогда звони в милицию, а я пойду один.

— Нет, пошли вместе!

— Это слишком опасно.

— Одному — так точно. А двоих разом не смогут вырубить. Я успею позвонить или крик поднять.

— Ладно, только ты будешь за воротами с телефоном, а я внутрь пойду.

— Договорились. Сначала снаружи осмотрим тщательно.

— Ну конечно!

    Выскочив во двор, Вулканов оглянулся в поисках какого-нибудь оружия. Как назло, ничего подходящего не попадалось. Пробежав чуть вглубь по дорожке, схватил из мангала железную кочергу и бросился на улицу. Ника с телефоном в руках уже бежала следом.

— Подожди, я так быстро не могу,— крикнула она, и Вулканов замедлил шаг.— Я приготовилась ментов набрать, но не нажимаю на «Вызов».

— Хорошо, давай я первым, а ты звони, если что.

    Добравшись до завода, они задержались возле калитки. Вроде бы всё спокойно. Калитка заперта изнутри, замок на цепи на месте. Но при этом что-то кажется странным. Черныш не выскочил с лаем. Обычно он бегал по территории, а тут слишком тихо. Фонари горят над входами в цех, на территории никого не видно.

    Вулканов достал запасной ключ и, завозившись с навесным замком, бросил через плечо Нике:

— А ну позвони ещё, вдруг правда спал. Не ровен час — ещё включит сирену, перебудим весь посёлок почем зря. Дело уже к часу ночи всё-таки!

— Хорошо, сейчас попробую.

Две минуты прошло в томительном ожидании. Ника выдохнула:

— Вот чёрт! Всё равно не берёт.

— Тогда я пошёл. Приготовь телефон и оставайся на месте.

— Хорошо!

    Вулканов перехватил кочергу поудобнее и осторожно двинулся к офису. Дверь на месте — похоже, заперта изнутри. Сквозь окошко чуть заметно пробивался свет — кажется, настольная лампа на рабочем месте Варварина, она там одна на всех была. Откуда ни возьмись выскочил Черныш и закружил у ног, чуть поскуливая, но не гавкая. Жив охранник — и то уже хорошо. Но что это за звук из офиса, на приглушённый крик похоже…

— А-А-А, СУКА-А-А! А-А-А-А ДА-А-А! АХА-А-А, А-ДА-А-А! А СУ-У-УККА-А-А — что-то очень странное, смутно знакомое, но…

    Вулканов прильнул к стеклу и от неожиданности выронил кочергу, чуть не задев собакена по голове.

На бухгалтерском столе раскинулась Роза. Широко раздвинув худые ноги, она громко кричала, покачиваясь под размашистыми колебаниями Дениса, который резко и быстро вонзал, прижимаясь к ней мускулистой задницей. Маленькие пирамидки грудей с острыми сосками дрожали в такт размашистым движениям. Женщина вцепилась в руки парня, державшего её за бедра, запрокинула голову и не переставала самозабвенно голосить:

— Да, Да-А-А-А, Дава-ай, мой хороший, не останавливайся-я-я. Хочу, ещё хочу-у. Давайй, давайй. ДА-А-А-А! О боже, ДА-А-А!!!

    Вулканов замер. Вот это поворот! Ну и что теперь делать? Нужно вернуться, сказать Нике, что всё в порядке? Но почему Денис не отвечал? Ведь спросит же обязательно! А чертежи… без чертежей нельзя! Нужно зайти взять папки. Но они же наверняка закрылись изнутри. А как теперь… вот зараза, да что же за дурдом…

— Лекс, ну что там? — раздался совсем рядом голос девушки.

— Ника! Подожди, я…

Но было уже поздно. Взволнованная Ника шагнула к соседнему окну:

— А-А-А, БЛЯ-Я-Я!!!!! Ах ты падла! Ну пиздец!