16. Ведьма и Осел

    Запуск гильотины занял больше времени, чем ожидалось. Проблемы начались с установки станка во дворе. Пришлось выравнивать площадку, искать подходящие блоки под станину. Да и обустройство навеса потребовало много сил. Работали все дружно, даже девушки не отставали. На улице похолодало, и Роза регулярно поила горячим чаем всех работавших во дворе, а Ника спроектировала сам будущий «производственный участок» и помогала с замерами, орудуя рулеткой, пока мужчины таскали доски и листы шифера.

Вулканов большую часть времени работал за ноутбуком в доме, его звали только когда нужно было перетащить или поддержать что-нибудь тяжёлое. Тут уже впрягались все вместе.

    На третий день всё было готово, и под навесом разместились рядом вертикальный сверлильный станок и гильотина. Механическую пилу по металлу решено было отвезти и установить в помещении цеха. На это тоже потребовалось полдня, но тут уже Ника с Вулкановым не участвовали. Семён, Денис и Юрий справились самостоятельно, но им здорово помог Николай Петрович. Он мало того что смог бесплатно договориться о перевозке с «КамАЗом»-манипулятором, так ещё и подсказал, как лучше разместить и подключить пилу в цеху. Ника тем временем присоединилась к инженеру, помогая как можно скорее закончить все чертежи будущего катка.

    Варварин тем временем снова поехал по окрестным фермерам. Задача оказалась непростой. Нужно было сообщить Захарянцу о том, что его заказ на большие стрельчатые лапы выполнить не представляется возможным. Когда Пётр Алексеевич за него брался, была надежда на завод имени Троцкого, а теперь, без установки плазменной или лазерной резки, нечего было и думать о резке заготовок сложной формы из цельного листа металла.

    Вулканов переживал, получится ли задуманная им операция. В теории всё красиво, но вот заинтересуются фермеры или нет? Если никто не даст задаток на покупку металла — вся идея псу под хвост. Был, конечно, ещё мизерный шанс: поехать обратно в Бельшевск и попытаться продать квартиру. Денег на запуск катка должно было хватить. Но нет, слишком рискованно. А вдруг не сработает, тогда совсем останусь ни с чем. Можно было попытаться кредит под залог квартиры взять. Там сумма будет меньше, но и шанс при неудачном раскладе есть. Вернуться, просто жить и постепенно отрабатывать. Может, работу по удалёнке найти, как раньше с Никой?.. Хотя где теперь такую работу найти. Тогда только Ника помогла. А теперь как?..

    Они всё больше проводили времени вместе. Во время работы дурные мысли постепенно отошли на задний план, и случайные прикосновения перестали будоражить. Ника часто работала, отстегнув протез. Возможности выбраться в краевой центр и провести замену или коррекцию культеприёмной гильзы у неё не было, а постоянно носить «ногу» с дополнительным чулочком было тяжело.

Переходя вдоль стола по комнате, девушка не пользовалась костылём. Задорно прыгала, опираясь на стол или схватившись за плечо Вулканова. Казалось, что она играет в старинную девчачью игру — в «классики». Волосы, теряя блондинистость, изменились у корней к тёмно-русому. В суматохе последних дней девушка совсем забыла про косметику и свой внешний вид, и это удивительным образом её омолодило. В длинной линялой футболке и леггинсах она казалось совсем девчонкой. Вулканов поймал себя на мысли, что воспринимает её уже чуть не как дочку, по-отечески указывает на ошибки и постоянно обращается с рабочими наставлениями:

— Ника, ну смотри: у тебя опять та же ошибка. Ты не учитываешь угол сгибания вниз. Вот для этого сочленения рамы. А это важно, иначе при раскладывании…

— Поняла, поняла, всё поправлю, о мудрый сэнсэй,— весело отвечала девушка, навалившись сзади на плечо и внимательно вглядываясь в экран.— А вот тут какое отверстие, может, чуть сместим на двадцать миллиметров? Чтобы гайку снизу легче просунуть было при сборке.

— Ну можно, в принципе, нам тут этому ничего не мешает,— кивнул инженер.— давай передвинем.

— Зато и ключом легче подлезть будет,— тепло дыша прямо в ухо, подсказала Ника.— Ты же сам велел в руководстве писать протяжку основных резьбовых соединений каждые восемь часов работы.

— Ой, ну что ты, отстань, щекотно,— воскликнул Вулканов, отклоняясь от Никиного хвостика, который упёрся прямо в шею.— Ты давай не перегибай. Кто бы ещё выполнял эти рекомендации по протяжке!.. Пока зубья вылетать не начнут — никто из механизаторов и не почешется.

— Ха! Ишь какой нежный, это я тебя ещё специально не щекотала! — воскликнула Ника, отпрыгивая в сторону и хватаясь за стол.— Вот погоди, ты у меня ещё похохочешь.

В такой компании работа шла легко и приятно. Денис чуть не насильно забирал Нику домой, буквально подхватив и унося на руках уже ближе к полуночи.

— Ну подожди, мне ещё чуточку,— возмущалась девушка.— Я ещё не всё сохранила.

— Спать пора,— возражал парень — Меня уже Роза выгнала, сказала, что хватить столько играться, типа я Марка совсем испорчу и сам буду скоро в очках. И что, мне дома одному дома сидеть? Ты вообще ела что-нибудь? Что-то вес совсем не чувствую, ты что, ещё похудела?

Вулканов провожал их до двери, про себя завидуя силе парня. Хорошо быть молодым. Вроде худой, но жилистый. Несёт совсем без усилий. Коля бы, наверное, таким здоровым не вырос… Если бы всё по-другому — может, теперь бы тоже с невестой так дурачился. Возможно, даже с Никой. Или тоже инженером бы стал. Эх, бы да кабы… Не терпит история сослагательного настроения.

    Следующим утром, когда работа над комплектом чертежей будущего катка уже подходила к концу, наконец вернулся Варварин. Радостно позвонил ещё на подъезде и велел собирать всю команду. Листовой металл и трубы выгрузить было непросто, тем более что кран-балки во дворе не было, и всё предстояло делать вручную.

Вулканов внимательно осмотрел листы и трубы. «Сталь 3» — не ахти, конечно, но тут уж выбирать не приходится. Не из пункта приёма металлолома, и то уже хорошо.

— Восемь катков надо,— весело сообщил Пётр Алексеевич, выскочив из кабины.— По две штуки на плуг, с общим захватом четыре метра. Ты же так проектировал, правильно?

— Именно так,— кивнул инженер.— Только металла ты тут мало привёз.

— Сколько есть. Сделайте хотя бы два, я ещё подвезу.

— Хорошо,— кивнул Вулканов.— Давайте, ребята, за работу!

    Первый день потратили на настройку гильотины, тщательную раскройку листов и рубку из них квадратных заготовок. Вулканов не пытался добиться идеальной ровной формы, всё равно предстояла рубка углов, чтобы получить десятигранник, да и тот предстояло ещё обрабатывать на фрезерном станке.

    Только к вечеру все сорок квадратов были готовы, сложены в стопки по пять штук и прихвачены сваркой. Вулканов настаивал, чтобы сверлили именно такую заготовку из пяти квадратов. Центральные отверстия во всех пяти заготовках для одного катка должны идеально совпадать. Иначе и не получится потом одинаковые десятигранники на них вырубить. А так надел отверстие заготовки на оправку — и руби себе на здоровье, аккуратно поворачивая квадрат на нужный угол.

    На следующее утро Вулканов всё-таки решил перестраховаться и распечатал чертеж детали в масштабе один к одному. Ника очень аккуратно вырезала контур детали ножницами и наклеила трафарет клеящим карандашом прямо на заготовку. В результате первый «диск» получилось вырубить почти идеальным. Следующие рубили, сверяя с образцом, и дело сдвинулось с мёртвой точки. Вулканов отправил Нику прорабатывать будущие технические условия и руководство по эксплуатации, а сам остался следить за процессом. Рубить углы он доверил опытному Николаю Петровичу, отверстия сверлил Семён, а Денис таскал заготовки и спиливал болгаркой сварные швы со стопки заготовок после сверления.

— Как ты, Николай, умудрился кабель этот сохранить? — удивлялся Семён, поправляя струйку смазочно-охлаждающей жидкости, направленной на вращающееся сверло — Я думал, у нас весь цветмет сдали свободный. Это ж чистая медь, охренеть сколько денег.

— Да я не ради наживы его смотал. Как знал, что ещё пригодится, когда время придёт,— усмехнулся пожилой механик.— Воровать ещё и при Советах все были горазды. За каждым глаз да глаз.

— Ну ты сравнил,— хмыкнул Семён.— В те времена разве что пионеры металл таскали, для социалистического соревнования. А так цивильно было всё.

— Ох, ну мне-то ты не рассказывай. Кто масло и соляру сливал — не ты, что ли? — хмыкнул Николай Петрович.— Думаешь, я не в курсе был? А потом с Лёней на этой соляре в город ночью гоняли втихаря. То же масло украденное продать да ещё мясо, с фермы ворованное. Которое ветврач падежом списал. Думали — самые умные, ан нет, шила в мешке не утаишь.

— А чего тут такого? — пожал плечами Семён.— На те сто пятьдесят рублей оклада — сам знаешь, не разгуляешься. А мне на машину надо было накопить. Что же, получается, десять лет горбатиться и потом ещё пятнадцать в очереди стоять? А так покрутился два годика, да и купил «двойку». Эх, хорошая была, до сих пор жалко. Колпаки хромовые, красота. Потом пошли «пятерки»-«семёрки» — не то совсем.

— Вот из-за таких несунов и не стало Союза,— покачал головой Николай Петрович.— Вещают разные пустобрехи, мол, предатели в руководстве сдали страну. А в зеркало глянуть не хошь? Каждый на партсобрании — верный ленинец, а потом… «На работе ты не гость, укради хотя бы гвоздь!».

— Да ладно тебе, скажешь тоже,— усмехнулся Семён, налегая на рычаг сверла.— Дураку понятно, что Союз и сейчас бы стоял, если бы не хуйло плешивое. Попался генсек без яйц, вот страна и кончилась. Просто все страх потеряли и тут, и за кордоном. А нашёлся бы новый Сталин, всё по-старому было бы и даже лучше. Вон чё далеко ходить, на Китай посмотри. Раскатали своих либерастов танками, и ничего — живут дальше, даже америкосам нос утёрли. А когда-то ихний Мао у Сталина сапоги лизал.

    Вулканову захотелось вмешаться, но он сдержался. Не хватало ещё тут в коллективе политические срачи разводить. Семён, похоже, недоволен задержкой зарплаты, вот и припомнил и кабель, и старые времена. Всегда с этого такие разговоры начинаются. Кто при деньгах — тот старое не вспоминает, ему и сейчас нормально живётся. Эх, не надо его сейчас одёргивать. Петру Алексеевичу совсем расплатиться нечем. А ещё надо вторую партию металла купить. А ещё электроды и проволоку для сварки, да краску, да подшипников шестнадцать штук, потом оси точить…

— Это верно, мне этот Меченый тоже не нравится,— встрял в беседу Денис.— Его недавно по телику показывали. Живой ещё, зараза. Ельцин вон — и тот сдох, а это ещё чё-то выступает. Жизни учит, бля.

— Ничего ты, Семён, не понимаешь,— покачал головой Николай Петрович.— Сталин и похоронил СССР. Великую надежду всего мира закопал, таракан усатый. Из-за него конец пришёл всем надеждам и идеям.

— Да что ты такое несёшь? — возмутился Семён, бросая рычаг.— Да если бы не Сталин, нас бы всех фашисты в сорок первом… Он один страну спас! Заводы построил, города. Да того же Китая ни хера бы не было. Жили бы вон, как япошки, под каблуком америкосовским.

— Советский Союз был создан революционерами,— спокойно продолжал Николай Петрович, осторожно поворачивая очередную заготовку.— Ты просто сути его не понимаешь, главной идеи, так сказать. Это была великая мечта, подарившая множество свобод. Всеобщее избирательное право, равные права женщин на образование и карьеру, восьмичасовой рабочий день. Отмену всех ограничений. Сколько инициативных людей было в двадцатые! Архитекторы, изобретатели, художники. Они реально могли изменить мир. И всех,— всех до единого! — героев революции мелкий грузинский ворюга на фарш перемолол. Ему революция не нужна была. Ему нужна была империя, в самом худшем её варианте. Видать, когда маленьким был, царём мечтал стать. Ну и стал. Всю страну обратно в царские времена вернул, только похуже. Страна, где нет места свободной мысли. Нету инициативы снизу, порыва и развития. Понимаешь? Только сверху вниз спущенная директива по партийной линии. Бюрократия, где ни шагнуть ни пукнуть. Вместо дворян — партийные, вместо царя — генсек: та же жопа, тока сбоку. Вместо церкви — вера в мудрого вождя.

— Хе, а несунов-то не было! — ехидно прищурился Семён.— И заводы строили, и вон бомбу атомную изобрели. И порядок был. Что, без Сталина кто-нибудь бы с этим справился? Тут только жёсткая рука, и никак иначе.

— Справедливости ради: ключевые разработки атомного оружия были украдены у американцев,— вмешался, не выдержав, Вулканов, которому порядком надоел очередной спор на заезженную тему.

    Раньше он и сам регулярно в таких участвовал, больше от нечего делать. Но теперь хотелось не допускать такой пустой болтовни. Так и до травм недалеко, и до брака. С другой стороны, ссориться нельзя, каждый человек на счету. Новых взять негде, а даже просто листы с места на место переложить — уже задача сложная. Не говоря о том, что всё это ещё собирать и грузить.

— Ну и что? — завёлся Семён.— Украли — значит, разведка крутая была. Лучшая в мире, получается. Нет, Сталин великий человек был. Сейчас такого очень не хватает. Он бы и Союз весь обратно собрал и буржуев там, на Западе, взял как следует за яйца. Так чтоб и пискнуть никто не смел.

— И тебя бы отправил на лесоповал за твои масляные фокусы,— резюмировал Николай Петрович.— Вы-то все задним умом ловкие. А Сталин между тем со своих-то начал. Успех был на рабском труде построен и на голоде. Знаешь, сколько людей до войны от голода померло? Народ голодал, а зерно за рубеж возили. На те деньги потом и заводы строили, и индустриализацию вообще…

— Слушай, дядя, тебя чего там, в больнице, либераст какой-то покусал? — удивлённо воскликнул Семён, вытирая топорщившиеся от гнева усы.— Ты ж никогда таким не был, сколько я тебя помню. Веришь во всю хуйню, про голод там, раскулачивание.

— Верить мне легко, я бабку свою застал, она это хорошо помнит. Говорит, даже в войну не так страшно было, как тогда. А что до мыслей моих… Я такой был, когда ты меня не помнишь. Молодым ещё, в шестидесятые,— отозвался Николай Петрович.— Когда последний такой порыв, был, уже послевоенный. Мы тогда думали, что сможем мир изменить. Закончить великие стройки. Полететь в космос и сделать удивительные открытия. Но потом всё опять уперлось в бесконечные партийные разнарядки и бюрократические препоны. У меня друг в город уехал, как раз инженером на заводе работать. Тридцать шесть рационализаторских предложений сделал. Штук десять запатентовал. А сколько внедрили, знаете? Ноль внедрили. Зато воровать там каждый горазд был. Воровать и пиздеть попусту на партсобраниях.

    Николай Петрович, похоже, не на шутку разгорячился. В нём проснулась какая-то совсем молодая ярость. Покраснел, как бы с сердцем плохо не сделалось. Надо срочно успокоить, а то, не дай бог, вместо производства придётся в больницу везти. Не мальчик уже всё-таки.

— Давайте все успокоимся,— вмешался Вулканов.— Там в революцию все были хороши. И без Сталина были расстрелы и диктатура пролетариата, военный коммунизм Троцкого и прочие радости. Справедливости ради, и Николай Второй там тоже крови выпил неслабо, французской булкой похрустывая. Все они уже давно умерли, так что нечего о них спорить теперь. Давайте лучше работать внимательнее, пока до травматизма дело не дошло.

— Алексей, ну ты хоть меня поддержи,— Николай Петрович дёрнул Вулканова за рукав.— Ты же, наверное, застал это всё, изобретал что-нибудь?

— Да я собственно, в конце уже,— развел руками инженер.— Не внедрили, потому что внедрять негде особо было. А так, в целом, всё приняли.

— Вот, я же о чем говорю! СССР умер, потому что утратил энергию, активность, силу настоящих людей. Которые могли что-то изменить. Построить новый мир, а не старую империю под новой вывеской. Таких, как Пётр Алексеевич, не стало. Которые реально что-то могли.

— Ну не скажи, «Николай Петрович»… Как раз таких в конце восьмидесятых было через край. Фарцовщики всякие и цеховики,— возразил Вулканов и тут же осёкся.— Ну что мы вообще спорим. Было — не было. Советский Союз навсегда исчез, а нам теперь нужно жить дальше.

— Да я-то ничего, я молодёжь поучить, и вон Семёна,— отдуваясь заговорил Николай Петрович.— Понимать же надо, в чём ошибки прошлого были. Чтобы не повторять. А то, вишь, скучать стали по Сталину. Надо на годик лес валить, в лагерь, на экскурсию. А они вообще теперь. Один не помнит, а второй не знает.

— Давайте всё-таки работать, а не устраивать уроков истории. Прошлое надо оставить в прошлом, а смотреть в будущее,— примирительно резюмировал Вулканов

— Правильно, Алексей,— махнул рукой Денис.— По хер что там было: Ленин, Сталин, Троцкий… Я вообще не помню, кто такой Троцкий был. Кажется, какой-то советник царя, который потом убежал, но его всё равно ледорубом закололи. По телику показывали, лично Сталин приказал.

— Не совсем так, но замнём для ясности,— вздохнул Вулканов и махнул рукой.— Давай тащи сверлить следующую пачку.

    На сборку первого катка ушло три дня. Задержку вызвал подшипниковый узел, закреплявший каток на раме. Со вторым катком дело пошло быстрее, основные детали были готовы, а Денис с Юрой уже научились, как проще и лучше варить.

    Варварин привёз вторую партию металла, и Вулканов с Николаем Петровичем продолжили изготовление деталей следующих катков. Тут случилась первая неприятность. Забарахлил двигатель гильотины, в результате упала мощность, и станок не смог прорубить запланированный лист. Вулканов затеялся с ремонтом, и это потребовало ещё два дня напряжённых усилий. Благо, с одного из прессов-эксцентриков удалось снять необходимые детали, и в итоге гильотину запустили без дополнительных затрат, попросту пожертвовав одним из купленных станков.

    Варварин очень нервничал. Вопрос кредита висел дамокловым мечом. Он ещё раз съездил в Краснобардск и договорился, что должна будет приехать импровизированная комиссия из представителя Хлебсельхозбанка и краевого министерства сельского хозяйства. От их решения всецело зависело получения кредита на развитие производства. Точной даты визита не называли, Роза созванивалась каждый день, но её постоянно кормили обещаниями.

    Директор не сидел сложа руки. После продажи первых восьми катков удалось выдать зарплату Юре и Семёну, а ещё закупить металл на десять следующих катков и трубы для рамы боронной сцепки. Денег на колёса, ступицы и секции борон, похоже, не хватило, но Варварин эту информацию предпочёл не озвучивать, а сосредоточился на зарплате, когда весь экипаж шлюпки собрался в гостиной за вечерним чаем:

— Простите, друзья, но сейчас я не могу вам ничего заплатить,— вздохнул директор, устало оглядывая сидевших за столом.— Боюсь, в следующем месяце — тоже. Оставшуюся свободную сумму я выдал Розе для закупок еды и на экстренный случай. Предлагаю питаться всем вместе, так будет гораздо экономнее. Остальное лежит на случай болезней или других форс-мажоров. По итогам трёх месяцев, надеюсь, смогу выдать вам премии. А пока прошу потерпеть.

— Мы всё понимаем, Пётр Алексеевич,— ответила за всех Ника.— Можно было и не объяснять.

— Ага, это такой типа коммунизм получается,— ухмыльнулся Денис, — ну типа работаешь а деньги не нужны.

— Хм, коммунизм — это несколько другое,— возразил Вулканов.— Скорее семейный подряд. Знаете, как такой итальянский ресторанчик, которым одна семья владеет, и в нём все родственники работают — за еду, а не за зарплату.

— Ха, а у нас, выходит,— семейный заводик,— развеселилась Ника.— Пётр с Розой — как папа с мамой, Лекс — добрый дядюшка, а мы втроём — детки.

— Да, Ден мне и так как брат,— тут же подхватил Марк.— Всегда хотел старшего брата.

— Ну в некотором смысле мы не…— смутился Денис, кажется, имея ввиду отношения с Никой.— А так — да, похоже по-своему.

— Бывают и семейные заводики,— улыбнулся Варварин.— Кстати, самый знаменитый — тоже итальянский. «Беретта» называется. Уже пятьсот лет выпускает оружие. И одна семья непрерывно владеет, начиная с Барталамео Беретта, который ещё для сражения при Лепанто пушки отливал.

— Может, нам тогда всем общую фамилию взять? — улыбнулась Роза.— И переименовать завод на итальянский манер.

— Кхм, я думаю, это лишнее. Плохая примета — корабль переименовывать. Раз уже назвали «Хуфу» — пусть так и будет. Удобнее будет по трафарету на рамы будущих машин наносить,— сказал Варварин, поднимаясь из-за стола.— Я завтра на автобусе — в райцентр, а оттуда — в Москву. Нужно срочные дела решить по поводу долга. В моё отсутствие Алексей — старший по производству, Роза — по финансовой части.

— Да, папочка, всё сделаем,— подмигнула Ника.— А ты нам из Москвы конфет каких-нибудь привези!

    Вулканов почувствовал, что действительно особо в деньгах не нуждается. Дни заняты на работе, дом обставлен всем необходимым, за «коммуналку» платить не надо. Разве только одежду надо на лето прикупить, может, какие-нибудь лёгкие туфли или сандалии. Лето тут на юге куда жарче Бельшевского. А в остальном ничего не нужно. Зато работа и семейный уют куда дороже любых денег.

    В отсутствие директора Вулканов развернул земляные работы. Пока новые катки ещё не купили, нужно было чем-то занять сотрудников. Варварин предложил вручную копать неглубокий котлован под будущий ангар рядом со зданием первого цеха, благо территория позволяла. Это, конечно, была фикция, на такую работу нужно было загнать «Беларус» с ковшом и бульдозерным отвалом — работы на пару смен. Но разметить участок не помешает — и создать видимость стройки, как показали последующие события, оказалось не лишним.

    На следующий день Роза выяснила, что комиссия по кредиту приедет к обеду. Как назло, в отсутствие Варварина, но выбора особенного не было.

    Роза развернула бурную деятельность. В офисе накрыли импровизированный фуршетный стол. Все сотрудники были собраны на производстве и в лучших традициях потёмкинских деревень изображали массовую промышленную сборку уже готовых катков. Ника ходила между ними с важным видом и альбомом чертежей, а Вулканов и Роза встречали дорогих гостей у въезда на предприятие.

    Перед воротами тормознул внушительный кроссовер BMW-X3. Из машины вылезло двое. Парень,— кажется, не старше Дениса,— в щегольском тёмном пальто с длинным белым шарфом и сверкающих тёмных туфлях. Рядом с ним шагала дама лет сорока в роскошной дублёнке и в совсем уж невероятно смотревшейся в деревенских реалиях чёрной шляпе с большими полями.

— Женщина — из банка, а мальчонка — из краевого министерства,— прильнув на секунду к уху, шепнула Роза.— Ничего не говори, только отвечай на вопросы. Я сама справлюсь.

— Здравствуйте, это здесь завод строить собрались? — не представляясь, спросил молодой человек, брезгливо морщась.— Еле нашли это место. Нигде нет указателей, а местные жители ничего не знают.

— Добрый день. Да, именно тут. Я Роза Ярославовна, главный бухгалтер. А это Алексей Владимирович, генеральный конструктор.

— Генеральный конструктор чего? — спросил парень, не протягивая ладонь для рукопожатия.— Тут же ничего нет. Я не понимаю, с чего вы решили подать заявку на целевую федеральную…

Женщина в дублёнке довольно недвусмысленно дёрнула его за рукав пальто.

— Здравствуйте, меня зовут Анжела Михайловна, я заместитель управляющего по кредитованию предприятий АПК.

— Очень приятно,— воскликнула Роза и, шагнув вперёд, первой подала руку.— Пойдёмте, я вам проведу экскурсию. Это предприятие было совершенно заброшенным, но мы менее чем за полгода произвели реорганизацию и ещё до окончания строительства начали выпускать первую продукцию. Наше конкурентное преимущество — уникальные разработки Алексея Владимировича, ни в чём не уступающие зарубежным аналогам.

    Вулканов едва не закашлялся от такого откровенного преувеличения. Да куда там до зарубежных аналогов, у нас тут кустарщина на коленке. С огромным трудом удалось сохранить серьёзное выражение лица. Роза говорила вдохновенно и уверенно. Ей бы в депутаты податься с такой речью. Костюмчик стильный одеть — все проголосовать захотят. Женщины двинулись вперёд, хлыщеватый парнишка — сразу за ними, а Вулканов — замыкающим, шагах в двух позади. Экскурсия была недолгой, показывать, собственно, нечего. Недокопанный котлован, размеченный верёвками и колышками, цех, где сотрудники бодро гремели железками, да сложенные у ворот для погрузки свежепокрашенные катки. С лица молодого человека не сходило презрительное выражение лица. У Вулканова так ничего и не спрашивали, оставалось только гадать, что там эта странная комиссия пыталась разглядеть.

    Роза вещала без умолку и в какой-то момент стала похожа на женскую версию великого комбинатора. Складывалось ощущение, что по окончании строительства завод будет выпускать не только плуги и бороны, но и широкий спектр межгалактических крейсеров класса «Звёздный Разрушитель», полностью спроектированных лично Вулкановым. Инженер не возражал, старательно скрывая улыбку. Похоже, приятное впечатление на гостью произвёл только висячий туалет, которым она с некоторой опаской воспользовалась после долгой дороги.

    После этого все вернулись в офис. Пока Роза хлопотала с кофе, парень, который так и не потрудился представиться, плюхнулся в кресло Варварина и, пошарив в кармане пальто, достал пачку сигарет. Щёлкнул золочёной бензиновой зажигалкой и по-хозяйски распорядился:

— Дайте пепельницу.

— Пожалуйста-пожалуйста,— поспешила отозваться Роза.— Вот возьмите блюдце для этого. И, простите, мне немного неловко, вы так и не представились.

— Дмитрий Владимирович Бочков. Глава департамента инноваций и развития.

— Очень приятно. А Владимир Георгиевич Бочков — случайно не…— продолжая улыбаться, спросила Роза.

— Кхе-кхе, значит, так,— перебил её парень,— Этот ваш сарай, сразу видно,— фуфло полное. Как у вас только наглости хватило заявку на программу кредитования подать!

— Ну мы же не милостыню просим,— не выдержал Вулканов.— Это кредит, который мы можем…

— Подожди, Алексей,— Роза буквально повисла на плече инженера, чуть не впившись зубами в ухо.— Оставь всё мне, пожалуйста!

— Короче, слушайте сюда,— подавшись вперёд и клацая крышкой Zippo, заявил Дмитрий Владимирович.— Я тут решаю, кто попадёт в программу, а кто нет. Участники программы имеют право на получение льготного кредита без залога и под сниженный процент. Но должны отчитаться…

— Да, конечно, мы готовы,— поспешила кивнуть Роза.— Все отчёты, разумеется, как положено и…

— Погоди, я не кончил,— бросив зажигалку на стол, проговорил Дмитрий Владимирович.— Тут есть ещё один нюанс. Вы когда кредит получите, должны будете перечислить двадцать пять процентов в Фонд благотворительной поддержки…

— Но подождите, это…— возмутилась Роза.— Мы же не сможем…

— Так или никак,— снова затянувшись, ухмыльнулся молодой коррупционер.— Я и так потратил полдня на вашу дыру, а у меня дел знаете сколько? Сумму вот можете с Анжелой Михайловной обсудить. Сроки возврата, ставка — всё по её части. Но не думайте, что сможете меня кинуть. Если только не будет перечисления — мигом из программы вылетите, со всеми вытекающими. А там уже совсем другие проценты возвращать придётся. Это вам ясно?

— Да, конечно,— чуть отступив и присев на край стола, ответила Роза.— Но тут есть одна загвоздка. Как же выступление губернатора?

— Какое?.. — встрепенулся малец.— Причём тут…

— Ну как же: на осеннем экономическом форуме губернатор заявил, что в крае будет организовано десять тысяч рабочих мест в агропромышленном комплексе,— улыбнулась Роза.— В рамках национального проекта развития сельских территорий. К нам уже глава района приезжал. Пётр Алексеевич обещал, что к концу года будет организовано сто рабочих мест для местных жителей. А в течение следующих двух лет — ещё пятьсот. А это, между прочим, больше пяти процентов от…

— Ну и при чём тут…

— Подожди, Дима, не лезь,— неожиданно оборвала его Анжела Михайловна.— Продолжайте, Роза Ярославовна, мы слушаем.

— Как вы понимаете, совещание в рамках форума сам Путин проводил. Спрос за эти рабочие места строгий может быть. А тут на целый сельский район новых рабочих мест очень мало. Официальных так вообще почти нет, фермеры людей по трудовым книжкам  не оформляют. А цифры на конец года по данным Росстата нужны. Думаю, губернатор будет заинтересован, чтобы в каждом районе…

— Я вас поняла, давайте к делу, мы не на совещании,— оборвала бухгалтера гостья.— Чего вы хотите?

— Я прошу только, чтобы размер перечисления в благотворительный фонд не превышал десяти процентов,— чуть склонила голову Роза.— Пять процентов сразу по получении кредита и пять процентов в течение следующих двух лет.

— Не ну это ни в какие ворота! Вы вообще, что ли, охренели! — воскликнул парнишка, резко втыкая окурок в блюдце,— Я такой наглости…

— Дима, иди в машину, скажи Саше, чтоб развернулся и заехал ко входу на территорию,— ледяным тоном проговорила Анжела, не глядя на паренька.

— Но что я отц…

— Выйди, я сказала. С твоим папой я сама поговорю,— холодно заявила банкирша.— Посиди в машине, я сейчас приду.

Парень презрительно скривился, казалось, вот-вот плюнет через губу, но сдержался и вышел из помещения. Анжела Михайловна дождалась, пока за ним хлопнет дверь, и произнесла.

— Двенадцать. Шесть сразу и шесть до конца следующего года.

— Согласна. Но предоставить первый транш до конца февраля,— с готовностью отозвалась Роза.

— Хорошо. Вы будете допущены в льготную программу. Но помните: только потому, что заявку рекомендовала Марина Сергеевна. Без неё мы бы сюда даже не поехали.

— Ну разумеется.

— И ещё. К концу года в вашем налоговом отчёте должно числиться сто реальных сотрудников. Иначе будут серьёзные проблемы!

— Не беспокойтесь, всё будет исполнено.

— Тогда в понедельник жду вашего директора для подписания бумаг.

— Спасибо, он обязательно приедет. Позвольте мне вас проводить.

    Когда Роза вернулась и устало рухнула на стул, обеспокоенный Вулканов подошёл и спросил:

— Но как мы сто человек найдём? Где расселим? И чем им платить будем? Это очень много для такого производства, ты понимаешь?

— Угу,— кивнула Роза, отпивая большой глоток остывшего чая.— Но тут, знаешь, главное — хоть что-то от этих упырей получить. А отчётность — дело такое… Как в старой притче про Ходжу Насреддина. В конце концов, за год кто-нибудь сдохнет. Или осёл, или падишах.